Документальный фильм, 2017 год Документальный фильм рассказывает о работе следователей после аварии на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля 1986 года. С первых дней аварии в Чернобыле работала группа следователей, которая вместе с ликвидаторами шла в самое атомное пекло. Следователи воспроизвели картину катастрофы с первых секунд, выявили череду технических, преступных нарушений регламента и правил эксплуатации АЭС, которые послужили причиной крупнейшей техногенной катастрофы. О подробностях работы на месте и расследовании причин аварии в фильме расскажут следователи: Николай Петрович Восковцев - в 1986 году старший следователь по особо важным делам Второго управления Генеральной прокуратуры Союза ССР; Погорелов Борис Владимирович – в 1986 году старший следователь по особо важным делам Второго управления Генеральной прокуратуры Союза ССР; Потемкин Юрий Алексеевич - в 1986 году заместитель начальника Второго управления Генеральной прокуратуры Союза ССР; Самойлов Сергей Анисимович – в 1986 году заместитель начальника следственного управления Генеральной прокуратуры Союза ССР Ненашев Владимир Иванович – в 1986 году заместитель начальника следственного управления Генеральной прокуратуры Союза ССР Иванов Петр Николаевич – в 1986 году старший прокурор следственного управления Прокуратуры Украинской ССР. источник: http://veteran-sled.ru/fourth-block-films.html https://youtu.be/30VtFyuf60Y

Дело по контрабанде мебели закрыли “за отсутствием состава преступления”, поскольку фирма, ввозившая мебель в страну, была зарегистрирована по утерянному паспорту и найти ее невозможно. Это как с коробкой из-под “ксерокса” получается. Факт преступления — есть, а его состава — нет. Когда следователь берется за дело, связанное с экономикой, он должен восстановить всю цепочку денежных проводок и товарных поставок. И до восстановления этой цепочки он не имеет право выносить решение. Отговорки типа утерянного паспорта — это полная ерунда. Деньги-то “ходили” по конкретным счетам. А вопрос, почему Зуев заплатил 2,5 млн. долларов за “чужую” мебель, так и остался без ответа. Генеральная прокуратура сегодня показывает фантастически высокие данные по раскрытию преступлений. Но, во-первых, преступления все незначительные. А, во-вторых, если в стране такое количество преступлений, значит, правоохранительная система у нас просто отсутствует! Как с делом МПС: два года материалы Счетной палаты пылились в Генеральной прокуратуре. И вдруг на тебе — коррупция. А раньше куда смотрели? Когда по делу “Аэрофлота” мне стали выставлять рамки, за которые я не должен был выходить, я ушел из прокуратуры. Кто пришел на смену? Люди, которые устраивают по своим человеческим и профессиональным качествам генерального прокурора. Борис ПОГОРЕЛОВ (расследовал “громкие” дела по хищениям со стратегических объектов: ядерные изотопы, “красная ртуть” и т.п.): — Я уходил из прокуратуры во времена Ильюшенко. При Скуратове вернулся. Потом снова ушел. Потому что то, что сегодня происходит в генеральной, можно описать лишь в терминах уголовного жаргона: “Беспредел и крысятничество”. От прокурора города Сочи до генерального прокурора дистанция огромного размера. Дистанция — в уровне государственного мышления. За последнее время из прокуратуры ушло много профессионалов. На смену им приезжают молодые ребята из регионов. Все они не имеют московского жилья, а значит, сильно зависимы от руководства. Интересно, что самые сложные дела поручаются или молодым специалистам, или выходцам с южных окраин. Дело МПС и Аксененко ведет вновь назначенный следователь. Дело СИБУРа — то же самое. Да и конфликтом вокруг “Трех китов” занимаются “южные” специалисты... К сожалению, я могу следить за событиями только по СМИ, где информация не всегда объективна. Может, поэтому у меня и складывается впечатление, что действия Генпрокуратуры носят заказной характер. Но возьмите дело, связанное с мебельными поставками. ГТК сегодня дает 40% государственного бюджета. Мебельный бизнес по доходности занимает второе место после электроники. А действия Генеральной прокуратуры носят откровенно односторонний характер — дела по контрабанде закрываются одно за другим, на их месте появляются уголовные дела против сотрудников ГТК. Я знаю замруководителя таможенных расследований Файзулина. Он юрист достаточно высокой квалификации, чтобы допустить нарушение, а тем более преступление. Любое расследование должно идти в обе стороны. Следователь обязан изучить все доводы и аргументы противостоящих сторон. И только когда он полностью убедится в своей правоте, может отправлять дело в суд или закрывать его. Наша прокуратура сегодня окривела на один глаз. источни к:https://www.compromat.ru/page_11496.htm

..... Следователя политические мотивы того или иного уголовного дела не должны интересовать. Для него главным является вопрос: есть состав преступления или нет. “Вор должен сидеть в тюрьме”. Что касается дела с “избиением” Сергея Зуева (за этим делом я по прессе слежу), то, по-моему, здесь вопрос особой юридической сложностью не отличается. Настораживает другое — почему не расследуется экономическая подоплека ситуации вокруг “Гранда” и “Трех китов”? Дело по контрабанде мебели закрыли “за отсутствием состава преступления”, поскольку фирма, ввозившая мебель в страну, была зарегистрирована по утерянному паспорту и найти ее невозможно. Это как с коробкой из-под “ксерокса” получается. Факт преступления — есть, а его состава — нет. Когда следователь берется за дело, связанное с экономикой, он должен восстановить всю цепочку денежных проводок и товарных поставок. И до восстановления этой цепочки он не имеет право выносить решение. Отговорки типа утерянного паспорта — это полная ерунда. Деньги-то “ходили” по конкретным счетам. А вопрос, почему Зуев заплатил 2,5 млн. долларов за “чужую” мебель, так и остался без ответа. Генеральная прокуратура сегодня показывает фантастически высокие данные по раскрытию преступлений. Но, во-первых, преступления все незначительные. А, во-вторых, если в стране такое количество преступлений, значит, правоохранительная система у нас просто отсутствует! Как с делом МПС: два года материалы Счетной палаты пылились в Генеральной прокуратуре. И вдруг на тебе — коррупция. А раньше куда смотрели? Когда по делу “Аэрофлота” мне стали выставлять рамки, за которые я не должен был выходить, я ушел из прокуратуры. Кто пришел на смену? Люди, которые устраивают по своим человеческим и профессиональным качествам генерального прокурора. Борис ПОГОРЕЛОВ (расследовал “громкие” дела по хищениям со стратегических объектов: ядерные изотопы, “красная ртуть” и т.п.): — Я уходил из прокуратуры во времена Ильюшенко. При Скуратове вернулся. Потом снова ушел. Потому что то, что сегодня происходит в генеральной, можно описать лишь в терминах уголовного жаргона: “Беспредел и крысятничество”. От прокурора города Сочи до генерального прокурора дистанция огромного размера. Дистанция — в уровне государственного мышления. За последнее время из прокуратуры ушло много профессионалов. На смену им приезжают молодые ребята из регионов. Все они не имеют московского жилья, а значит, сильно зависимы от руководства. Интересно, что самые сложные дела поручаются или молодым специалистам, или выходцам с южных окраин. Дело МПС и Аксененко ведет вновь назначенный следователь. Дело СИБУРа — то же самое. Да и конфликтом вокруг “Трех китов” занимаются “южные” специалисты... К сожалению, я могу следить за событиями только по СМИ, где информация не всегда объективна. Может, поэтому у меня и складывается впечатление, что действия Генпрокуратуры носят заказной характер. Но возьмите дело, связанное с мебельными поставками. ГТК сегодня дает 40% государственного бюджета. Мебельный бизнес по доходности занимает второе место после электроники. А действия Генеральной прокуратуры носят откровенно односторонний характер — дела по контрабанде закрываются одно за другим, на их месте появляются уголовные дела против сотрудников ГТК. Я знаю замруководителя таможенных расследований Файзулина. Он юрист достаточно высокой квалификации, чтобы допустить нарушение, а тем более преступление. Любое расследование должно идти в обе стороны. Следователь обязан изучить все доводы и аргументы противостоящих сторон. И только когда он полностью убедится в своей правоте, может отправлять дело в суд или закрывать его. Источник: https://www.compromat.ru/page_11454.htm