КИЛЛЕР В ПОГОНАХ

Вечером 18 августа 2000 года группа охотников из города Торжка, что в Тверской области, выехала на открытие охоты в угодья у деревни Шевелино. Открытие охоты – праздник. И не ради дичи ехали на него охотники. По многолетней традиции ехали они оружие новое опробовать, проверить, не отсырел ли порох в старых патронах, пострелять по мишеням. Некоторые даже оружия с собой не взяли. Главное же мероприятие – праздничное застолье с угощением местных жителей и, главным образом, деревенской детворы. Не о пьяной оргии идет речь: шестеро охотников привезли лишь две бутылки водки и бутылку сухого вина. А вот снеди всякой для угощения деревенских – действительно много. Стемнело. Оружие зачехлили и убрали в машины. Накрыли стол. Едва приступили к торжеству (кто-то даже рюмку опрокинуть не успел), события приняли неожиданный оборот.

В деревне Шевелино, что в полукилометре от охотничьих угодий, имеется усадьба некоего Нюхлякова В.И., в прошлом – местного жителя, а ныне – достаточно ответственного сотрудника центрального аппарата МВД России, полковника милиции. Бывает он там наездами: в выходные дни или во время отпуска. Волею случая оказался он в деревне и в момент описываемых событий. Что понесло полковника к праздничному столу охотников, остается загадкой, но поговорим позже и об этом. Вооружившись карабином СКС и табельным пистолетом Макарова, он пришел туда, тяжело ранил охотника Александрова П.П. и убил Березина А.Е.

Что обычно происходит в подобных случаях? Естественно, сразу же возбуждается уголовное дело по факту смерти и причинения тяжкого вреда здоровью, проводится расследование, устанавливаются обстоятельства происшедшего, выясняется, кто и в чем виноват. Торжокская межрайонная прокуратура возбудила дело немедленно, правда, не по фактам смерти и причинения тяжкого вреда здоровью, а по факту шишки на голове полковника Нюхлякова и по его заявлению. Хозяин – барин, возбуждай, хоть, по измене Родине, но истину установи! Однако, предчувствие нехорошее, не по уму это, вроде. Год спустя в судебном заседании судья Хозинская С.В. задаст Александрову вопрос: почему вы не обратились с заявлением в милицию, если считали, что в отношении вас и Березина совершено преступление? Нюхляков то, ведь, сразу обратился? В реанимации лежал – бесхитростно ответит Александров.

Дальше – больше. Старший следователь Торжокской прокуратуры Деревягин А.В., принявший дело к своему производству, осматривая место происшествия, по разбросанным там гильзам умудряется определить направление произведенных охотниками выстрелов. В протоколе появляется соответствующая запись: стрельба, мол, по мнению, Деревягина, велась в сторону деревни. Чудеса криминалистики, да и только!

В день похорон Березина творилось что-то невообразимое: его дом оцепила милиция, начальник ГОВД с прокурором вручили родственникам Березина официальное предостережение, где указывалось, как и в каком порядке производить похороны, где и до какого времени справлять поминки и что в 18-00 все участники поминок должны разойтись по местам своего проживания. Гнева что ли народного опасались? И почему, например, я под угрозой привлечения к ответственности должен сидеть на поминках друга или родственника до 18-00, а потом в обязательном порядке быть у себя дома? Впоследствии Тверская областная прокуратура признала данное предостережение незаконным, да уж ладно, похоронили давно. Гроб с покойником выносить надо, а в квартире в это время милиция обыск проводит. Что ищут у покойного, одному Богу известно.

Александров находится в реанимационном отделении больницы в тяжелом состоянии. К нему приставлены два вооруженных автоматами милиционера. Смеются, не поймут, для чего приставлены: то ли стерегут, чтобы не сбежал, то ли охраняют от кого.

Не знаю, как разбирались с другими охотниками, а вот Вавулина Б.В., мирно сидевшего за праздничным столом, сутки держали в камере Торжокского ГОВД. Ни есть, ни пить не давали: напиши, что Березин с Александровым напали на Нюхлякова, и все тут!

Все силы торжокской милиции и прокуратуры дружно были брошены не на объективное выяснение обстоятельств происшедшего, а на подтверждение любой ценой единственной версии случившегося, версии полковника Нюхлякова. В большей степени, разумеется, силы милиции (полковник-то – их министерское начальство). Именно поэтому следователь Деревягин в значительной мере самоустранился от расследования: двадцать свидетелей из двадцати двух по делу, включая несовершеннолетних детей, допрошены не Деревягиным, а торжокскими оперативниками всех мастей.

Что же произошло у деревни Шевелино незадолго до полуночи 18 августа 2000 года по версии полковника Нюхлякова?

Около 22 часов в полукилометре от деревни с берега реки Поведь прозвучало несколько выстрелов. Стрельба продолжалась минут 10 – 15. Над деревней летали трассирующие пули. Спустя некоторое время после того, как стрельба стихла, с целью защитить и обезопасить жителей деревни, вооружившись карабином и пистолетом Макарова, Нюхляков направился к хулиганам. Остановившись в нескольких метрах от праздничного стола, он поздоровался со всеми и спросил, почему они здесь стреляют. Кто-то ответил: ты «мент»? подойди и покажи удостоверение. В тот момент, когда он пытался достать удостоверение, в его сторону от стола бросился Александров и ударил его чем-то тяжелым по голове (чем – не видел). От удара он потерял ориентацию и выронил карабин из рук. Александров продолжал нападение. Нюхляков вспомнил, что при нем табельный пистолет, вынуло его из подплечной кобуры, снял с предохранителя, дослал патрон в патронник, направил пистолет в ногу Александрова и практически в упор произвел выстрел. В тот же момент от стола на Нюхлякова кинулся Березин. Он был, хоть, и без оружия, но, по мнению Нюхлякова, значительно сильнее его. Кроме того, на земле лежал карабин, Березин имел реальную возможность завладеть им. Защищая свою жизнь, Нюхляков выстрелил Березину в живот в тот момент, когда тот практически навалился на него - с расстояния около 70 сантиметров.

В дальнейшем Нюхляков несколько изменил свою версию случившегося. Тяжелым предметом (которого он не видел) в руке Александрова стал предмет, «похожий на бутылку», а затем и просто бутылка. Карабин Александров выбил у него из рук ударом ноги. Первый раз он выстрелил не в ногу Александрова, а вниз, в момент, когда Александров, замахнувшись бутылкой, нападал на него. В процессе нападения Александров сам нарвался на пулю. На предварительном следствии Нюхляков говорил, что в в момент нападения на него Березин выкрикивал в его адрес какие-то угрозы, а на суде заявил, будто, не помнит такого. Да так ли уж это важно? Выкрикивал или нет, напал, ведь!

Изложенная версия уже сама по себе вызывает немало вопросов. Например: теоретически Березин, видимо, мог завладеть карабином, но видел ли он его в темноте? Никаких действий в этом направлении Березин не предпринял, а сразу накинулся на Нюхлякова безоружный. Последний практически в упор произвел выстрел в жизненно важные органы Березина, т.е. убил его. Почему не выстрелил в ноги, как в ситуации с Александровым? Уж, по меньшей мере, у полковника – превышение пределов необходимой обороны. Непонятно, как в момент продолжаемого нападения Александрова, не оказывая ему никакого физического сопротивления и не убегая, Нюхляков смог проделать все описанные им манипуляции с пистолетом в кобуре, не получив ни одного удара бутылкой. Либо Александров специально ждал, когда его подстрелят, либо Нюхляков – наш русский Рембо. Впрочем, Рембо также вряд ли справился бы с подобной задачей. А все же, кто такой полковник Нюхляков? Это штабной чиновник аппарата МВД. Он действительно имеет право на хранение и ношение табельного оружия. Оно ему совершенно не нужно по работе, но носит на всякий случай. С 1998 года Нюхляков имеет охотничий билет, хотя никогда в жизни не охотился. По его собственному признанию, он не может стрелять в живность. А зачем полковнику карабин, который он постоянно возит из Москвы в деревню и обратно?

Вникаешь в дело, и вопросов становится все больше.

Трассирующие пули над деревней, - действительно, повод для разборок с охотниками. Сообщи в милицию, приедут, разберутся. Сам пошел, ладно. Пошел, когда стрельба уже закончилась, хорошо. Кто подтверждает, что пули над деревней летали? Сын Нюхлякова, – также сотрудник центрального аппарата МВД РФ. (Ни за что не скажет, что папа врет). Допрошены жители деревни: стрельбу слышали, трассирующих пуль не видел никто. Дети, находившиеся с охотниками на берегу реки, заявляют, что те действительно стреляли в сторону реки. Из стволов ружей при этом вылетали красные огоньки. Понятно: что не видно днем, видно в темное время суток. В темноте время ружья «плюются» огнем. Из стволов, кроме зарядов дроби, вылетают пыжи, прокладки, комочки пороха. Вот что это за «красные огоньки». Ни у одного из охотников нет нарезного оружия, без которого невозможно вести стрельбу трассирующими пулями. Да и зачем они охотнику, если для охоты (тем более, в августе – на уток) совершенно не нужны?

В качестве орудия преступления в деле фигурирует бутылка из-под вина «Савиньон» со следами крови на ней. На первый взгляд – убедительно. Однако, странно, все взрослые очевидцы событий заявляют: мы не видели, что произошло между Нюхляковым и Александровым, тьма кромешная была. Если бы договорились заранее говорить неправду, придумали бы что-нибудь более интересное в защиту Александрова (например, - никакой бутылки у него не было). О бутылке в руках последнего говорят дети. Но говорят почему-то только оперативникам на предварительном следствии, и даже описывают приметы бутылки, этикетку, иностранные буквы на ней. В суде – молчат как рыбы! Может, их смущает официальность обстановки? Оперативникам все же показания давали с глазу на глаз. Непохоже: о том, с кем пришли к охотникам, чем там занимались, рассказывают свободно. Просишь описать происшествие – стопор, уговаривай – не уговаривай. Не может ребенок рассказать о том, чего не видел. Вот, поверить дяде милиционеру, изложившему происшедшее по своему разумению, и подписать протокол – может. Ребенок – существо внушаемое. Правильно допросить его – особое искусство. Но старший следователь прокуратуры Деревягин, очевидно, им не владеет, поэтому и перепоручил столь тонкое и деликатное дело более квалифицированным работникам – «операм» Торжокского ГОВД. Если ребенок молчит в судебном заседании, естественно у него спросить: давал ли он показания на следствии и не соврал ли там? Попробуйте угадать, что он ответит на вопрос суда. Верить или не верить детям, - вот вопрос. А что, собственно, голову ломать? Реконструируй обстановку места происшествия, создай аналогичные условия и проведи следственный эксперимент. Пусть дети покажут, кто и где находился, откуда и что они видели, а следователь проверит возможность подобного восприятия. Защита так и ставила вопрос в судебном заседании. Суд отклонил ходатайство, а молчание детей истолковал весьма своеобразно: боятся, мол, что охотники расправятся с ними. На угощение приходить каждый год, значит, не боятся, стрельбы не боятся, а тут испугались. Логичнее предположить тогда уж, что они боятся Нюхлякова, который, в отличие от охотников, регулярно наезжает в деревню и ходит там, вооруженный до зубов. Тем более, он уже убил одного и искалечил другого.

История с бутылкой на этом не заканчивается. Из материалов предварительного и судебного следствия усматривается, что охотниками была привезена только одна бутылка вина. На стол ее не ставили. Свидетель Вавулин заявил, что бутылка предназначалась ему, поскольку водку пить он не любит. Вино находилось в сумке, в машине. После разыгравшейся трагедии Александрова и Березина отправили на машине в больницу. Остальные ждали прибытия милиции на месте происшествия. Именно тогда он достал вино и выпил его, а бутылку бросил тут же. Та ли бутылка изъята милицией или нет, он сказать не может, поскольку никто ему ее не предъявлял. В настоящее же время он даже не помнит название вина, помнит, лишь, что бутылка была из зеленого стекла. При осмотре места происшествия обнаружена только одна винная бутылка. Если это не она, где вторая? Примечательно, что следователь додумался назначить судебно-медицинскую экспертизу по следам крови на бутылке, а дактилоскопическую – по следам пальцев – провести не догадался. Не потому ли, что точно знал: следов пальцев Александрова на бутылке нет?

Впрочем, все это еще мелочи.

Показания Нюхлякова, и без того достаточно сомнительные, вступают в прямое противоречие с обстоятельствами, установленными по делу. Если верить полковнику, выстрел в ногу Александрова он произвел практически в упор в положении, когда они стояли строго лицом друг к другу. В деле есть и фотодокумент, где Нюхляков показывает с помощью статистов положение его и Александрова в момент выстрела и направление выстрела. Не вызывает сомнений, что пуля должна была войти строго в переднюю часть левого бедра Александрова. В действительности, она вошла в боковую наружную часть бедра, в боковой шов брюк. Что скажете, полковник? По версии Александрова, механизм причинения огнестрельного ранения выглядит иначе. На столе не хватало чашек, и он пошел за ними к своей машине. В кромешной тьме наткнулся на какую-то железку и решил, что это открытая дверца машины. Левой рукой попытался закрыть ее, но когда взялся, понял, - это ствол оружия. Попытался отвести его вправо и сделал полу разворот. Прозвучал выстрел, почувствовал острую боль в бедре, упал. Расположение входного пулевого отверстия абсолютно соответствует показаниям Александрова, но кто бы их принял во внимание и поверил?

Нюхляков заявляет, что стрелял в Березина в момент, когда тот практически напал на него, т.е. с расстояния не более 70 сантиметров. Свидетели же утверждают, что Александров и Березин лежали на расстоянии не менее двух метров друг от друга. Если учесть, что в момент ранения Березин находился в движении в сторону Нюхлякова и Александрова и упал вперед, то расстояние между Александровым и Березиным во время второго выстрела было еще больше. Соответственно, увеличивается расстояние между Березиным и Нюхляковым, который стоял за лежащим Александровым. Может, врут свидетели, и Нюхляков действительно стрелял в Березина чуть ли не в упор? Но, вот, незадача. На теле Березина нет следов близкого выстрела. Это означает, как написано в заключении эксперта, что выстрел в Березина произведен с расстояния не менее полутора метров. Заметим, речь идет о расстоянии от дульного среза пистолета, находившегося в вытянутой вперед руке Нюхлякова, до живота Березина. Следовательно, расстояние между Нюхляковым и Березиным в момент второго выстрела никак не могло быть меньше двух метров «с хвостиком».

В судебном заседании Нюхляков неожиданно меняет показания, данные на предварительном следствии. Он заявляет, что шел к охотникам не с карабином, а, лишь, с его металлической частью. Приклад он почему-то снял и оставил дома. Не причиняя себе серьезных травм, вести стрельбу из такого «фрагмента» оружия практически невозможно. А Нюхляков, согласно его показаниям в суде, и не собирался стрелять. Он и патроны к карабину с собой не взял! Вот те на! За что же Березина то убил? Сам говорил, что тот мог завладеть карабином, поэтому возникла реальная угроза жизни. Да и все дело построено на этой версии и прекращено в отношении Нюхлякова, карабин – штука серьезная.

Совместные усилия торжокских милиции и прокуратуры «обвиноватить» Березина с Александровым, а Нюхлякова превратить в потерпевшего, были столь активны, что диву даешься. В обвинении Александрова указано: прибыл на охоту без путевки и лицензии, охота открывалась только 19 августа. Позвольте, охота с легавыми собаками открыта с 3 августа. Путевку и лицензию, как и положено, он получил 8 августа. Да вы же их изъяли в процессе расследования! Нет, не было никаких путевок и лицензий. Из общества охотников истребована соответствующая справка: ничего Александрову не выдавали. По халатности следователя путевку и лицензию Александрова забыли уничтожить, и они были предъявлены суду. На запрос суда то же общество охотников ответило: действительно, эти документы на право охоты выдали они. Чудеса, да и только!

В обвинительном заключении, утвержденном прокурором, Березина и Александрова называют членами одной организованной преступной группировки. Это обвинение в тяжком преступлении – статья 210 Уголовного кодекса. Что же они на свободе разгуливали? Вся эта чушь – ни что иное, как незаконное давление на суд с целью любыми способами засадить Александрова. Также можно расценить никому ненужный театральный ажиотаж вокруг проведения судебного заседания: особый режим работы суда, вход в здание только по документам и под запись в журнале, усиленная милицейская наружная и внутренняя охрана, телохранители Нюхлякова. От кого обороняться то собирались? От калеки Александрова? От матери и вдовы Березина, присутствовавших на процессе в качестве зрителей?

Маленьким белым пятнышком во всей этой истории остается шишка на голове Нюхлякова. По моим оценкам, последний заработал по совокупности статей 105 и 111 Уголовного кодекса около 14 лет лишения свободы. Откуда же шишка? Не знаю. Подумай сам, уважаемый читатель.

Приговором Торжокского городского суда Тверской области от 13 июня 2001 года калека Александров, обреченный на вечную хромоту без квалифицированного и дорогостоящего хирургического вмешательства с последующим длительным лечением, признан виновным в хулиганстве с применением оружия, осужден к 4 годам лишения свободы и взят под стражу в зале суда.

КАРАУЛОВ? К – А – Р – А – У – Л !

Смотрю в воскресенье (13.03.2005 г.) «Момент истины» А. Караулова и пытаюсь понять, кто он: ангажированный журналист или псевдо профессионал?

Нет, никогда я не был связан с профессиональной журналистикой. Не сомневаюсь, журналист может и должен иметь собственное мнение по любым социальным, политическим и иным проблемам государства и общества. Однако, уместно ли навязывать массовой аудитории это собственное мнение? А. Караулов, на мой взгляд, буквально зомбирует общество своими крайне субъективными, тенденциозными суждениями. Делает он это вполне осознанно, словно выполняет чей-то заказ.

Есть ли у нас проблемы с судом присяжных? Несомненно. (А с чем у нас в Отечестве нет проблем?) Хочешь в них разобраться, пригласи специалистов с разными мнениями, предоставь им возможность высказаться. Именно так поступает весьма уважаемый мною телеведущий В. Соловьев на НТВ. Не следует держать зрителей за идиотов. Они и есть наше общество, относиться к которому нужно с уважением. Выслушав полярные мнения, зритель сам решит, кто прав, а кто нет, и это будет его выбор.

Что же делает А. Караулов? Утвердившись во мнении о порочности института суда присяжных в России (сегодня, по крайней мере), заготовив «красивые», внешне эффектные доводы на этот счет, он собирает «группу поддержки». Кто же входит в нее? Прокурор М. Семененко, разумеется, проигравшая процесс, писатель с мировой известностью Ч. Айтматов. Позиция прокурора здесь ясна и однозначна. Но что может сказать Ч. Айтматов по проблеме, с которой он никогда не сталкивался? То же самое, что и любой другой образованный человек без столь звучной фамилии. Другого А. Караулов не приглашает. Справедливость собственной (а, может, чей-то иной?) позиции он стремиться подкрепить авторитетом писателя. Пригласи в студию хотя бы для приличия толкового адвоката и дай ему слово. Ан, нет. А. Караулов – истина в последней инстанции. Мнение не согласных с ним его не интересует. Ну, пригласи тогда А. Волочкову и спроси, как она относится к проблеме северного завоза.

Воскресная программа А. Караулова – экранизация статьи А. Хиншейна «Правосудие вприсядку» в «Московском комсомольце» за 4 марта 2005 года. Оба журналиста – ну, прямо, братья близнецы. Чем же они возмущены? Ресторанными «посиделками» присяжных со стороной защиты? Или оправдательным приговором? Или тем, что это четвертый по счету оправдательный приговор в суде присяжных?

Оправдательный приговор, это хорошо или плохо? Если верить обоим журналистам, - безусловно, плохо. Почему? Ни тот, ни другой не участвовали в рассмотрении дела, знают о нем из третьих рук. Да, кто они такие и кто дал им право критиковать вердикт присяжных? Оба крайне возмущены тем, что суды присяжных в наше время позволяют уходить преступникам от ответственности. Мол, адвокаты своим словоблудием, всегда способны заморочить голову домохозяйкам и простым работягам. А прокуроры в процессе глухонемые, что ли? М. Семененко, между прочим, - кандидат юридических наук. Для торжества справедливости состязательность в уголовном процессе придумана и прописана в законе. Если прокуроры действительно «полудурки», за что их на службе держат, деньги платят? Давайте отменим состязательность и будем играть, как говорится, «в одни ворота».

Уходят у нас преступники от ответственности, уходят. Частенько и суд не может признать виновным человека, совершившего преступление. Это, однако, вполне нормально и естественно. Не входит в задачу суда наказание преступника. Суд должен наказать лицо, чья виновность в совершении преступления доказана в установленном законом порядке. Согласитесь, речь идет далеко не об одном и том же. Уверено, скажем, обвинение в причастности к преступлению Сидорова, а предъявить суду ничего не может. Сажать его или нет? Недостатки в деятельности правоохранительных органов нельзя исправлять путем «продавливания» в судах нужных обвинению приговоров. Помню в свое время некий «главный опер» страны отрапортовал о раскрытии громкого убийства отца Меня. Дело закончилось оправдательным приговором и сейчас о нем забыли. Где же наш «опер», приложивший немалые усилия, направленные на привлечение к ответственности невиновного? Первый заместитель Генерального прокурора «они» теперь. Может, его «товарищи по оружию» и являются заказчиками подобных телепрограмм и публикаций? В России это вполне возможно.

Четыре оправдательных приговора! Какой ужас! А известно ли уважаемым журналистам, что в судах, где присяжные не участвуют, едва ли на тысячу приговоров найдешь, хотя бы, один оправдательный? Неужели все виновны? Суды присяжных – луч света в темном царстве. Во всем остальном судебно-правовая реформа только изуродовала наше и без того больное правосудие. Давайте же добьем его окончательно.

Знаете ли вы, о чем думают прокуроры, выходя в уголовный процесс? Только о том, как добиться обвинительного приговора. Вопрос о причастности подсудимого к инкриминируемому деянию их совершенно не беспокоит. Если даже непричастность подсудимого к преступлению для прокурора очевидна, он будет настаивать на своем и не откажется от обвинения. Так устроена система. Другие прокуроры встречаются крайне редко и долго не работают. Поверьте, за колючей проволокой у нас – огромное количество ни в чем не повинных людей. У меня есть примеры. Любой адвокат сможет предоставить материалы по конкретным делам, не оставляющие на этот счет никаких сомнений. В чем причина? Суды – также элемент системы. Руководителям государства, журналистам, общественности, полагаю, в первую очередь следует думать о том, как уберечь невиновных от незаслуженного наказания, поскольку именно эта проблема стоит сегодня особенно остро.

Несколько слов о «ресторанных посиделках». Одобряю я это? Нет, конечно. Понять в какой то мере могу. Присяжные – люди далекие от правосудия. Поучаствовали сегодня в процессе и никогда, возможно, больше не придется. «Купить» их значительно труднее, чем профессиональных судей. Неужели, кто-то верит, что присяжные вынесли оправдательный вердикт, польстившись на угощение? Они убеждены в его справедливости (скорее всего – так и есть) и радуются освобождению человека от грозившей ему незаслуженной ответственности. Дело они уже сделали и никаких отношений с подсудимым и его защитником не имеют. С судебной этикой присяжные вряд ли хорошо знакомы.

Может, кому-то секрет открою: регулярные «пьяные» посиделки профессиональных судей, прокуроров и адвокатов, совместные походы в рестораны - дело обыденное. Не знаю, как в Московском городском суде. Поговорите с М. Семененко о периоде ее работы в районной прокуратуре.

Валентин Куклин

Я ДРУГОЙ ТАКОЙ СТРАНЫ НЕ ЗНАЮ

Парадоксально, но факт: мы построили государство, в котором самым многочисленным, могущественным и состоятельным классом является чиновничество. Суть нашей экономической политики, заключается в стремлении чиновников отобрать деньги у населения. Так называемые, «социальные программы» - ни что иное, как неуклюжие попытки завуалировать истинную направленность этой политики. Возможно, я сгущаю краски. Но давайте попробуем честно ответить на некоторые вопросы.

1. Не понимаю, как официально установленный минимальный размер оплаты труда, государственная пенсия могут быть в несколько раз ниже прожиточного минимума? Власть, что, сознательно обрекает часть своих граждан на голодную смерть?

2. Почему государственный чиновник может иметь заработную плату несколько тысяч долларов США, а пособие на ребенка составляет 2,5 доллара?

3. Почему монетизация льгот выдается за благо? В 1995 году я ушел в отставку из органов МВД с пенсией – 100 долларов США. У меня сохранились льготы: 50% оплаты коммунальных услуг, телефона, бесплатное санаторно-курортное лечение, обслуживание в поликлинике вместе с членами семьи. Сегодня льгот по оплате телефона и «коммуналки» нет, при этом услуги растут в цене как на дрожжах. Члены семьи уже не имеют права обслуживаться в моей поликлинике. Пенсия, между тем, так и осталась 100 долларов США. Таких, как я в России сотни тысяч (отставники МВД, ФСБ, военные). Где благо?

4. Где, как не у нас, лекарства для малоимущих граждан могут стоить дороже, чем для остального населения?

5. Чем объяснить, что Россия просит инвестиции у запада в то время, когда собственные деньги инвестирует в экономику США и Европы?

6. В какой другой стране, где исполнительные и законодательные органы власти сформированы президентом и полностью подконтрольны ему, ответственность за ошибки в проведении стратегических реформ постоянно возлагается на отдельно взятых чиновников, которые не несут никакой ответственности за содеянное? Как в подобной ситуации президент страны может быть «хорошим», а назначенные им подчиненные должностные лица – «плохими», и почему не меняется команда?

7. Где еще фискальные органы получают налоги авансом? Человека свободной профессии сначала вынуждают заплатить налоги с предполагаемого дохода. Если же дохода не было, налоги возвращаются с большим трудом и нескоро.

8. Стремление чиновников превратить жилищно-коммунальный комплекс в бездотационный вполне понятно. Растет стоимость коммунальных услуг без учета доходов бюджетников, что приводит к повышению социальной напряженности в обществе. Как можно умудриться в подобных условиях еще и приравнять товарищества собственников жилья к коммерческим структурам по налогообложению? Скинулись жильцы кровно заработанными на содержание дома, дворовой территории, электроэнергию, коммунальные услуги, оплату своего органа управления (по договорным ценам, разумеется), так еще и налог в размере 25% в казну «отстегните». Что это, если не грабеж средь бела дня?

9. Чиновник создал олигарха, разворовал с ним государственное имущество, свалил всю вину на последнего, посадил его в тюрьму, а затем публично заявил, что олигархов сажать нехорошо, что это подрывает государственный престиж и доверие к власти. Где еще можно увидеть подобное, как не в России?

10. Чем объяснить укрепление доллара США в условиях экономического кризиса «у них» и неистребимую инфляцию «у нас» в условиях «экономического роста» и высоких цен на нефть?

ГРИМАСЫ ПРАВОСУДИЯ

Какие странные дела в судах московских лепятся, - спел бы В.С. Высоцкий, если бы дожил до наших дней. Трудно сегодня удивить кого-либо судебным беспределом. Трудно, но мы попробуем.

22 мая 1998 года некто Симонов В.Д. продал свою квартиру Г.Г. Кудрявцевой. Обошлась она ей, прямо скажем, недорого, - по цене, определенной бюро технической инвентаризации. Странного в этом ничего нет, поскольку люди то они друг другу не чужие: Симонов был женат на матери мужа Кудрявцевой, а покупалась квартира для сына Кудрявцевой от первого брака. К тому же обеспеченный жильем Симонов не нуждался в лишней квартире, требующей регулярной оплаты.

Думаю, жили бы все они в мире и согласии по сей день, если бы не одно непредвиденное обстоятельство: в 2001 году умер муж Кудрявцевой. Для Симонова и его жены та сразу стала чужой. И вот 2 июля 2001 года, т.е. по истечении более трех лет, в Кунцевском районном суде г. Москвы появляется исковое заявление о признании договора купли-продажи квартиры недействительным. В обосновании иска указывается, что Кудрявцева якобы не выплатила Симонову деньги за квартиру. Ответчик Кудрявцева иска не признает, регулярно является в суд, но заседания по различным причинам откладываются. Да бы не тратить время попусту, отпрашиваясь с работы, Кудрявцева в день очередного судебного заседания 21 декабря 2001 года предварительно звонит в канцелярию суда и интересуется, «пойдет» ли дело. По информации секретаря, дело откладывается в связи с отсутствием нотариуса, которого необходимо допросить. Со спокойной душой и чистой совестью ответчица ждет повестку. Долгожданное почтовое отправление приходит из суда 2 февраля 2002 года. Однако вместо повестки Кудрявцева обнаруживает в конверте заочное решение суда от 21 декабря 2001 года о признании договора купли-продажи квартиры недействительным. Оно ее не удивило, оно ее как обухом по голове ударило: без меня меня женили. Как могло случиться подобное, вопрос интересный, но далеко не главный.

Прежде, чем обратиться к существу решения, отметим следующее. Истец Симонов ни в одном судебном заседании не участвовал, хотя ни что этому не препятствовало. Более того, он даже не писал искового заявления. От его имени в процессе принимали участие по доверенности жена – Кудрявцева Г.А. и адвокат Кунцевской юридической консультации Звягинцева Л.С.. Разумеется, закон допускает подобное. Однако, обратите внимание: лично Симонов ни разу не заявил суду, что не получил денег от Кудрявцевой. Может, его смущало присутствие ответчицы?

Какие же доказательства привела сторона истца в обоснование своего требования? Показания свидетеля Орлова А.А., который в совершении сделки не участвовал, но якобы слышал от Симонова, что жена сына его обманула. Это все. Но, позвольте, в договоре купли-продажи квартиры черным по белому написано: «... продавец продает, а покупатель покупает указанную квартиру за 131.772 руб. 70 коп., которые покупатель выплатил продавцу полностью до подписания настоящего договора». Под текстом стоит собственноручная подпись Симонова. Как это понимать? Выходит производные (с чужих слов) показания свидетеля Орлова суд принимает как доказательство, а нотариально заверенную расписку Симонова в получении денег игнорирует вовсе. Далеко же мы зайдем с такой практикой.

Автор состоявшегося заочного решения – федеральный судья Мареева Е.Ю. Не знаю, в каких отношениях она находится с адвокатом «родной» юридической консультации Звягинцевой, но допускает ее к участию в деле вопреки требованиям закона. Дело в том, что полномочия адвоката удостоверяются ордером юридической консультации. Они, конечно, могут быть расширены доверенностью, но если нет ордера (а его в деле не было), нет и полномочий.

28 января 2002 года представитель без полномочий Звягинцева обращается к судье Мареевой с заявлением о снятии ареста с квартиры. Ответчика Кудрявцеву об этом никто не извещает. В тот же день судья рассматривает заявление и удовлетворяет его. Интересно, в какое время? До обеда – приема нет. Очевидно, после обеда, когда у кабинета судьи полно народа. Ладно, уж, чего не выручить знакомого адвоката. Но не пойму, кому суд разъясняет право и порядок обжалования принятого решения? Несуществующему представителю несуществующего истца? Владимир Данилович Симонов умер 28 января 2002 года. Не потому ли действия судьи и адвоката столь стремительны и беспардонны, что промедление подобно смерти (в переносном смысле, разумеется).

В «отправлении правосудия» судьей Мареевой нет никаких препятствий.

Истекли сроки исковой давности – пустяк. Истец – не виноват, он старый, больной, юридически неграмотный человек. Но вот умер муж ответчицы спустя три года после сделки, он помолодел, поправился и подковался.

В соответствии с законом Кудрявцева Г.Г. обращается в суд с заявлением о восстановлении пропущенного не по ее вине срока обжалования принятого решения и просит его пересмотреть. Судья Мареева на это никак не реагирует: дело закрыто, а заявление просто вложено в него.

Исковым заявлением Кудрявцева обвинена в тяжком преступлении – мошенничестве (ч. 3 ст. 159 УК РФ). Если верить судебному решению, она «кинула» Симонова. Но с каких это пор обвинение в преступлении рассматривается гражданским судом? По указанным в решении основаниям Кудрявцеву можно было бы лишить квартиры только при наличии вступившего в законную силу приговора суда, признавшего ее виновной в мошенничестве.

Что и говорить, повезло стороне истца. Суд освободил ее даже от оплаты государственной пошлины. А, вот, «мошенница» Кудрявцева даже обжаловать решение суда не может, поскольку не имеет денег на оплату этой самой пошлины, а они, поверьте, немалые.

P.s. После долгих мытарств справедливость все же восторжествовала. По инициативе Верховного Суда РФ решение Кунцевского районного суда г. Москвы отменено и 3 декабря 2003 года в удовлетворении иска отказано.

ЕСЛИ БЫ Я «РУЛИЛ» АДВОКАТУРОЙ

И все-таки адвокатура жива. Пока есть Долженковы, Мисаровы, Погосяны и многие другие, кого волнуют проблемы адвокатского сообщества, остается повод для оптимизма.

В отличие от А. Макарова и его единомышленников, я считаю Закон «Об адвокатской деятельности...» продуктом глупости и конъюнктуры наших «законотворцев». Но не об этом пойдет речь. Критиковать легко, гораздо труднее направить дискуссию в конструктивное русло. Попробуем изложить свое видение проблем адвокатуры и путей их разрешения.

1. Что такое совет адвокатской палаты? Разумеется, это её руководящий орган. В его функции входят прием в адвокаты, прекращение адвокатского статуса, защита адвокатов от необоснованных претензий к ним, наказание нерадивых, своевременное информирование сообщества по интересующим его вопросам, отношения с властью и т.д. Но главной, на наш взгляд, задачей и функцией советов является разработка стратегии поведения адвокатуры, основанная на понимании её места в государстве, защита интересов сообщества в целом, стремление изменить то, что есть, на то, что должно быть. В советы палат следует включать людей инициативных, творческих, способных именно к такой работе. Все остальное может делать кто угодно. В этом смысле механизм формирования советов («Сидоров наш человек, давайте за него проголосуем»), мягко говоря, вызывает удивление. Известно, хороший парень – не профессия. Как же быть?

Полагаю, голосовать нужно не за людей, а за предлагаемые ими программы. Если Сидоров таковой не имеет, возникает вопрос: зачем он идет в совет? Очевидно, его он вполне устраивает. Так, к чему его сажать на место Иванова? Уж, по крайней мере, спросите у Сидорова, для чего он идет в совет: с умным видом протирать штаны на заседаниях? Подобный механизм избрания «членов» превращает совет в болото.

Моя бы воля, сделал бы так. Каждый адвокат, желающий быть избранным в совет, готовит свою программу и сдаёт её в избирательную комиссию. Комиссия в свою очередь распространяет программы по адвокатским образованиям. Желательно, чтобы автор программы был известен только членам избиркома. Адвокаты изучают программы, выбирают наиболее предпочтительные и голосуют за них на конференции. Авторы таких программ и становятся членами совета.

2. Следующая проблема, которой хотелось бы коснуться, известна мне только по Москве, поскольку не знаю, как обстоят дела в других регионах.

Так называемые, «пятьдесят первые» - дела по назначению. В Москве организация их проведения пущена на самотек. Единственное, чем обременила себя палата в этой связи – перераспределение собственных доходов адвокатов. Вроде бы ни следователи, ни судьи особо не жалуются, вот и нет проблемы. А почему не жалуются? Только слепой не видит, что уже давно в среде судей, прокуроров, следователей и адвокатов сложились устойчивые криминальные или околокриминальные связи. Почти каждый следователь, судья имеет своих «карманных» адвокатов. У следователей такая связь в самом «безобидном» её варианте выглядит примерно так: сегодня адвокат подписал протокол, не создавая обвинению проблем, или «подарил» следователю пустой ордер с подписью и печатью, завтра следователь прислал ему клиента на соглашение. В судах дело обстоит несколько иначе. Там некоторые адвокаты практически прописались, буквально днюя и ночуя в судейских кабинетах. Они всегда готовы сесть в любое дело, проблем судьям не создают, за что последние к ним благосклонны. Все, вроде бы, довольны. Но очевидно, что подобное положение приводит к грубейшим нарушениям прав и законных интересов граждан, лишает их права на реальную квалифицированную защиту, создаёт благоприятные условия для коррупции. Если совет палаты это не беспокоит, адвокатское сообщество должно обеспокоиться деятельностью совета.

Где же выход? Он не так сложен. Пусть власти сами определят, сколько адвокатов необходимо им для работы по назначению на каждый день. Задача совета обеспечить это количество. «Вахтовая бригада» с конкретными фамилиями (и только она!) работает неделю, две, но затем меняется в обязательном порядке. Вариант, наверное, не идеальный, но, несомненно, более предпочтительный.

3. Оплата дел по назначению. Кто-нибудь задумывался, откуда взялась сумма 150 рублей – «судодень»? И не пытайтесь. Её взял «с потолка» ковыряющий в носу чиновник. Между тем, любая цифра подобного рода нуждается хоть в каком-то логическом обосновании. Попробуем применить нашу «арифметику». Прокурор и адвокат участвуют в течение дня в одном процессе. Казна тратит на адвоката 150 рублей. Сколько же она тратит на обвинителя? Нет, это не его дневной заработок, который превосходит адвокатский гонорар примерно в пять раз, это гораздо больше (обмундирование, оргтехника, канцтовары и т.д.). Расходы казны на поддержание обвинения в суде раз в десять превосходят расходы на защиту. Глазам не верю. Открываю статью 2 Конституции Российской Федерации: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Позиция власти в этом вопросе – плевок в лицо адвокатскому сообществу и наглядное подтверждение отношения к своим гражданам как к скотине (кормить, чтобы не умерла, доить каждый день, затем - пустить на мясо).

Расходы казны на судебную защиту, по крайней мере, не должны быть ниже расходов на поддержание обвинения. Как вам такая арифметика? Посчитаем теперь, господа, стоимость адвокатских «судодней», «следодней» и «тюрьмодней».

С властью необходимо иметь ровные деловые отношения. Но не стоит с ней заигрывать, «сюсюкать» и канючить какие-то льготы (даст на копейку, возьмет на рубль). С властью нужно держать дистанцию, она – вечный оппонент адвокатуры. И, уж, ни в коем случае нельзя терпеть со стороны власти ущемления прав и законных интересов адвокатского сообщества. АУ, совет палаты! Ты где? Ты чей? Если б я «рулил» московской адвокатурой, я бы не только никогда не сидел в доме московского правительства, я бы в один туалет не зашёл с его членами.

4. Приём в адвокатуру. Кто придумал и прописал в законе вступительный экзамен? Есть у человека диплом о высшем образовании, необходимый юридический стаж. Какое ещё подтверждение квалификации требуется? Хороший юрист – не тот, кто знает больше законов, а тот, кто умеет с законом работать. Приобрести статус адвоката и стать адвокатом – вещи разные. Адвокатом юрист становится в процессе познания и освоения этой профессии. А кто те люди, которые принимают экзамен? Кто может поручиться за их квалификацию? Доходит до абсурда: экзамен сдают кандидаты и доктора юридических наук, у которых в свое время учились сами члены комиссии.

Я не против профессионального отбора в адвокатуру. Однако, считаю, что осуществляться он должен иначе. Пусть претендент напишет какое-нибудь вступительное сочинение. Может, он в слове из трех букв делает четыре ошибки или совершенно не владеет письменной речью. Побеседуйте с ним о чем-нибудь. Возможно, он с устной речью не в ладах. Разумеется, необходима проверка моральных качеств кандидата (вдруг, он – вор и взяточник). Такие адвокаты, разумеется, сообществу не нужны. Вот и всё.

5. Чиновники в адвокатуре. Закон обязал палаты иметь в своем рабочем органе чиновников. Они нужны сообществу? Терпеть их приходится. Но ни о каком материальном стимулировании этих «членов» и речи быть не может. Если оно где-то практикуется, я бы немедленно разогнал совет палаты и лишил «советников» статуса адвокатов.

Автор настоящей публикации – Орлов Александр Иванович, кандидат юридических наук, профессор, Академик Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка. Являлся народным заседателем, работал следователем прокуратуры, юрисконсультом, адвокатом Московской коллегии адвокатов «Канон», заведующим сектором правового департамента Тюменской нефтяной компании, консультантом Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе Государственной Думы РФ, ведущим научным сотрудником Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ, преподавал в АНХ при правительстве РФ, Школе бизнеса МГУ, МГИМО, Академии внешней торговли, РЭА им. Плеханова, МВТУ им. Баумана, учебном центре ОАО «Газпром».

В настоящее время руководит Международным консорциумом «Интелбизнесконсалтинг», ее управляющей компаний ООО «Центр деловых связей», является ректором Международной академии развития бизнеса.

Член Ассоциации адвокатов России. Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье анализируется содержание норм Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации и обосновывается возможность и целесообразность занятия адвокатскими образованиями предпринимательской деятельностью.

Совместимы ли адвокатура и бизнес?

С давних времен среди юристов дискутируется вопрос о том, вправе ли адвокатские образования заниматься предпринимательской деятельностью? Чрезвычайно богатую пищу для анализа возможности занятия адвокатскими образованиями предпринимательской деятельности дает Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации(далее – Закон). Рассмотрим наиболее важные его аспекты, позволяющие оценить возможности осуществления адвокатами и адвокатскими образованиями предпринимательской деятельности.

Особенности адвокатской деятельности

Адвокатской деятельностью, в соответствии с указанным законом является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом, физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Ч. 2. ст. 1. данного Закона гласит о том, что адвокатская деятельность не является предпринимательской.

Не признается адвокатской деятельностью и юридическая помощь, оказываемая: работниками юридических служб юридических лиц, нотариусами, а также работниками органов государственной власти и органов местного самоуправления; участниками и работниками организаций, оказывающих юридические услуги.

Не признается адвокатской деятельность, осуществляемая патентными поверенными, за исключением случаев, когда в качестве патентного поверенного выступает адвокат, либо другими лицами, которые законом специально уполномочены на ведение своей профессиональной деятельности. Действие Закона не распространяется также на органы и лиц, которые осуществляют представительство в силу закона.

Итак, Закон вводит два отграничения адвокатской деятельности от иных ее смежных видов - предпринимательской и юридической помощи, оказываемой любыми субъектами, кроме адвокатских образований.

Чем же отличается адвокат, оказывающий юридическую помощь от иных лиц, ее оказывающих, а также занимающих предпринимательской деятельностью?

Известно, что согласно Закону, адвокатом является лицо, получившее в установленном законом порядке статус адвоката и право осуществлять адвокатскую деятельность. Он является независимым советником по правовым вопросам и не вправе заниматься другой оплачиваемой деятельностью, за исключением научной, преподавательской и иной творческой деятельности. Для осуществления адвокатской деятельности кандидат в адвокаты должен обрести членство, а затем избрать одну из предлагаемых законом форм осуществления своей деятельности. Рассмотрим, какие же формы адвокатских образований предусматривает Закон?

Формы адвокатских образований

Статья 21 Закона определяет формы адвокатских образований. Однако закон не называет адвокатские образования организационно-правовыми формами. В числе организационно-правовых форм, принятых ГК РФ, таких организационно-правовых форм также нет. Это можно объяснить тем, что ГК РФ был принят в момент существования Положения об адвокатуре, не предусматривавшего таких организационно-правовых форм, и не мог учесть возможность образования новых форм. Видимо в связи с этим кодекс и позволяет устанавливать новые организационно-правовые формы посредством принятия новых законов. Именно так были учреждены, например, такие новые формы некоммерческих образований, которых ранее не было в ГК, как некоммерческое партнерство, автономное некоммерческое образование.

В связи с чем возникает вопрос – как квалифицировать адвокатские образования? Являются ли они самостоятельной организационно-правовой формой юридических лиц, и если да, то какие именно из них? И как увязывается существование этих форм с другими организационно-правовыми формами некоммерческих организаций и как они соотносятся возможностями осуществления предпринимательской деятельности? Обратимся к их анализу.

Согласно части 1 статьи 20 Закона формами адвокатских образований являются:

- адвокатский кабинет;

- коллегия адвокатов;

- адвокатское бюро;

- юридическая консультация.

Адвокат вправе самостоятельно избирать форму адвокатского образования и место осуществления адвокатской деятельности.

Адвокатский кабинет

Статья 21 Закона предусматривает такую форму, как Адвокатский кабинет. Адвокат, принявший решение осуществлять адвокатскую деятельность индивидуально, учреждает адвокатский кабинет. В ч.3. указанной статьи специально подчеркивается, что Адвокатский кабинет не является юридическим лицом. В то же время адвокат, его учредивший, имеет право открывать счета в банках в соответствии с законодательством, иметь печать, штампы и бланки с адресом и наименованием Адвокатского кабинета, содержащими указание на субъект РФ, на территории которого он учрежден. В этой части его статус напоминает правовой статус индивидуального предпринимателя, осуществляющего свою деятельность без образования юридического лица, и который также наделен правом иметь печать, штамп, бланки, открывать расчетный и иные счета в банках. На что специально указывается в ч.2 данного Закона, где подчеркивается. что адвокаты, осуществляющие адвокатскую деятельность в адвокатском кабинете, приравниваются в отношении порядка ведения учета хозяйственных операций к гражданам, осуществляющим предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (статья 4 Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 21.11.1996 N 129-ФЗ).

Если Адвокатский кабинет рассматривать не как форму адвокатского образования, а как организационно-правовую форму осуществления профессиональной деятельности, тогда возникает вопрос: почему индивидуальный предприниматель без образования юридического лица Гражданским кодексом РФ, принятым до принятия настоящего закона, не отнесен к самостоятельной организационно-правовой форме? И если Закон относит Адвокатский кабинет к самостоятельной организационно-правовой форме, то почему индивидуальный предприниматель оказывается не признанной организационной формой гражданско-правовых отношений? Возможно, следует внести изменения в ГК, чтобы признать за индивидуально осуществляемой деятельностью право называться организационно-правовой формой, что позволит более приблизить эти формы к формам деятельности, осуществляемым в рамках организаций в правами юридического лица?

Коллегия адвокатов

Статья 22 Закона предусматривает возможность создания Коллегии адвокатов. В ней говорится, что два и более адвоката вправе учредить Коллегию адвокатов. Далее подчеркивается, что Коллегия адвокатов является некоммерческой организацией, основанной на членстве и действующей на основании устава, утверждаемого ее учредителями, и заключаемого ими учредительного договора. В учредительном договоре учредители определяют условия передачи Коллегии адвокатов своего имущества, порядок участия в ее деятельности, порядок и условия приема в Коллегию адвокатов новых членов, права и обязанности учредителей (членов) Коллегии адвокатов, порядок и условия выхода учредителей (членов) из ее состава. При этом никак не оговаривается судьба части имущества, созданного за счет взносов адвоката.

Требования учредительного договора и устава обязательны для исполнения самой Коллегией адвокатов и ее учредителями (членами). К числу обязательных также не отнесен вопрос о судьбе имущества в случае ликвидации Коллегии адвокатов.

Коллегия адвокатов является юридическим лицом, имеет самостоятельный баланс, открывает счета в банках в соответствии с законодательством Российской Федерации, имеет печать, штампы и бланки с адресом и наименованием коллегии адвокатов, содержащим указание на субъект Российской Федерации, на территории которого она учреждена. Коллегия адвокатов вправе создавать филиалы на всей территории Российской Федерации, а также на территории иностранного государства, если это предусмотрено законодательством данного иностранного государства. Имущество, внесенное учредителями Коллегии адвокатов в качестве вкладов, принадлежит ей на праве собственности. Члены Коллегии адвокатов не отвечают по ее обязательствам, Коллегия адвокатов не отвечает по обязательствам своих членов.

Коллегия адвокатов не может быть преобразована в коммерческую организацию или любую иную некоммерческую организацию, за исключением случаев преобразования коллегии адвокатов в Адвокатское бюро в порядке, установленном статьей 23 Закона. Данный пункт является новеллой российского законодательства, которое до настоящего времени еще не предусматривало возможности преобразования юридического лица в субъект со свойствами физического лица. Видимо это действительно революционный шаг, позволяющий без лишней волокиты обретать любой желаемый статус. Остается только практически реализовать такой вариант и посмотреть, какие сложности могут возникнуть при его практической реализации.

Чрезвычайно важным и интересным является часть 18 данной статьи, в которой говорится, что к отношениям, возникающим в связи с учреждением, деятельностью и ликвидацией Коллегии адвокатов, применяются правила, предусмотренные для некоммерческих партнерств Федеральным законом "О некоммерческих организациях"(Далее – Закон о НКО), если эти правила не противоречат положениям настоящего Закона об адвокатуре. Возникает вопрос: если Коллегии адвокатов являются самостоятельными организационно-правовыми формами, то для чего понадобилось применять к ним правила некоммерческой организации другой организационно-правовой формы? Или законодатель посчитал, что он недостаточно урегулировал какие-либо вопросы, которые могут возникнуть в практической деятельности адвокатский образований и эти пробелы восполнит статус некоммерческого партнерства? Возможно, отчасти и восполнит, но возможно, что отчасти породит и коллизии. Причем Закон о некоммерческих организациях применяется лишь в той части, в которой он не противоречит Закону об адвокатуре. Нужна ли была эта отсылка? И какие последствия она может повлечь на практике? Ведь дело в том. Что некоммерческому партнерству разрешено от своего имени заниматься не только некоммерческой, но и коммерческой деятельностью.

Рассмотрим этот аспект применительно к анализируемому нами вопросу, связанному с возможностью некоммерческого партнерства заниматься предпринимательской деятельностью. Согласно Закону о НКО, некоммерческое партнерство, имеет право заниматься предпринимательской деятельностью как от своего имени, так и от имени создаваемых(учреждаемых) им коммерческих организаций. В Законе об адвокатуре говорится о запрете на занятие предпринимательской деятельностью от своего лица адвокатским кабинетам, адвокатским партнерствам, коллегиям адвокатов и юридическим консультациям. Подчеркнем - от своего лица. Но не от имени учреждаемых(создаваемых) всеми перечисленными адвокатскими субъектами организаций. А запрета на создание некоммерческих организаций, равно как и коммерческих, закон, как мы увидим далее, не содержит. Как тогда толковать отсылку в этой части к Закону о некоммерческих организациях?

Адвокатские бюро

Статья 23 Закона об адвокатуре предусматривает возможность создания такой формы, как Адвокатское бюро. В данной статье устанавливается, что два и более адвоката вправе учредить Адвокатское бюро. К отношениям, возникающим в связи с учреждением и деятельностью Адвокатского бюро, применяются правила статьи 22 Закона, если иное не предусмотрено статьей 23. А что говорит в отношении статуса предыдущего образования, Коллегии адвокатов предыдущая, 22 статья? Она признает Коллегию адвокатов юридическим лицом. Следовательно, строго следуя отсылке, адвокатское бюро также является юридическим лицом. Но, к сожалению, далее в тексте данной статьи 23 прямо не говорится, что адвокатское бюро обладает таким свойством.

Так является или не является адвокатское бюро юридическим лицом?

Исследуем содержание данной статьи. В ней говорится, что адвокаты, учредившие адвокатское бюро, заключают между собой партнерский договор в простой письменной форме. По партнерскому договору адвокаты - партнеры обязуются соединить свои усилия для оказания юридической помощи от имени всех партнеров.

Возможно ли создание юридического лица на основе только договора без регистрации устава? Да, форма полного товарищества предполагает возможность создания юридического лица на основе договора между товарищами, или в данной терминологии, партнерами.

Часть 4 статьи 23 гласит, что в партнерском договоре указываются:

1) срок действия партнерского договора;

2) порядок принятия партнерами решений;

3) порядок избрания управляющего партнера и его компетенция;

4) иные существенные условия.

Далее в данной статье говорится о том, что ведение общих дел Адвокатского бюро осуществляется управляющим партнером, если иное не установлено партнерским договором. Соглашение об оказании юридической помощи с доверителем заключается управляющим партнером или иным партнером от имени всех партнеров на основании выданных ими доверенностей. В доверенностях указываются все ограничения компетенции партнера, заключающего соглашения и сделки с доверителями и третьими лицами. Указанные ограничения доводятся до сведения доверителей и третьих лиц.

С момента прекращения партнерского договора его участники несут солидарную ответственность по неисполненным общим обязательствам в отношении доверителей и третьих лиц. При выходе из партнерского договора одного из партнеров он обязан передать управляющему партнеру производства по всем делам, по которым оказывал юридическую помощь. Адвокат, вышедший из партнерского договора, отвечает перед доверителями и третьими лицами по общим обязательствам, возникшим в период его участия в партнерском договоре. Адвокатское бюро не может быть преобразовано в коммерческую организацию или любую иную некоммерческую организацию, за исключением случаев преобразования адвокатского бюро в коллегию адвокатов.

Так все таки преобразования в коллегию адвокатов? Для чего же преобразовываться одному юридическому лицу в другое? Или партнерство не является юридическим лицам? А как же с отсылкой к предыдущему статусу коллегии адвокатов, которая таковым является? Или все же конструкция партнерства, или точнее, Адвокатского кабинета, сродни договору не полного, а простого товарищества?

Если это неточная формулировка законодателя, и партнерство является договорным объединением без образования юридического лица, то оставшийся единственный партнер должен преобразоваться в юридическое лицо – в коллегию адвокатов. Но для этого должно быть минимум два адвоката. Закон видимо это подразумевает, но не устанавливает.

И возникает вопрос, а почему оставшийся партнер, коль он остался в гордом одиночестве, не может учредить адвокатский кабинет? Почему предусмотрена только одна форма преобразования? А если он не пожелает войти в коллегию? Тогда что, его нужно исключать из членов адвокатской палаты? Или закон опять подразумевает, но не регламентирует такой возможности?

После прекращения партнерского договора адвокаты обязаны заключить новый партнерский договор. Если новый партнерский договор не заключен в течение месяца со дня прекращения действия прежнего партнерского договора, то Адвокатское бюро подлежит преобразованию в Коллегию адвокатов либо ликвидации.

А что в этом случае ликвидировать, если договорное партнерство распалось? Или под ликвидацией понимается чисто оформительская процедура, констатирующая факт распада партнерства? Кроме того, если это не юридическое лицо, а договорное объединение, то подлежат ли последствия прекращения действия такого договора в централизованном регулировании?

Также возникает вопрос, как можно ликвидировать это образование, если оно не является юридическим лицом? Можно только констатировать факт распада и внести соответствующую запись в регистрационные документы. Если это так, то это тоже нонсенс. Впервые введена государственная регистрация субъектов совместной деятельности без образования юридического лица. И как можно реорганизовать субъект, не прошедший государственной регистрации?

Далее в указанной статье говорится, что с момента прекращения партнерского договора и до момента преобразования адвокатского бюро в коллегию адвокатов либо заключения нового партнерского договора адвокаты не вправе заключать соглашения об оказании юридической помощи. Хотя своего адвокатского статуса такие адвокаты в этот период не утрачивают. Не ограничивает ли это их адвокатские права?

Таким образом, законодатель не указал конкретно, является, либо не является адвокатское бюро юридическим лицом, в отличие от прямого указания относительно иных форм адвокатских образования, чем породил неопределенность ситуации и не урегулировал коллизии, которые ею могут быть порождены.

Представляется, что в данном случае законодатели скрестили «ужа» и «ежа», то есть создали конструкцию, отчасти содержащую элементы юридического лица, а отчасти – элементы объединении(образования) договорного типа, схожего с договором простого товарищества. Однако подобное смешение не допускают общие нормы гражданского законодательства. В связи с чем напрашивается высказывание Авдотьи Никитичны в адрес Вероники Маврикиевны: «Тебя сдали в срок, но с большими недоделками». Которые, естественно, необходимо устранить.

Юридическая консультация

Статья 24 Закона об адвокатуре предусматривает возможность создания юридической консультации. В случае, если на территории одного судебного района общее число адвокатов во всех адвокатских образованиях, расположенных на территории данного судебного района, составляет менее двух на одного федерального судью, адвокатская палата по представлению органа государственной власти соответствующего субъекта РФ учреждает юридическую консультацию. Юридическая консультация является некоммерческой организацией, созданной в форме учреждения. Таким образом, она наделяется правами юридического лица. Вопросы создания, реорганизации, преобразования, ликвидации и деятельности юридической консультации регулируются ГК РФ, Законом о НКО и Законом об адвокатской деятельности.

Здесь уже не допускается оговорка, но видимо подразумевается, что нормы Закона о НКО применительно к учреждению действуют в части, не противоречащей ему.

А в соответствии с ГК РФ любое учреждение, если его в этой части специально не ограничил учредитель, имеет право создавать(учреждать) другие некоммерческие и коммерческие организации, имеющие право заниматься предпринимательской деятельностью.

Адвокатская палата

Следующая форма адвокатского образования - адвокатская палата. Она имеет свое наименование, содержащее указание на ее организационно-правовую форму и субъект Российской Федерации, на территории которого она образована. Здесь в Законе впервые указано, что это не форма адвокатского образования, а организационно-правовая форма.

Следовательно, все остальные адвокатские образования следует также квалифицировать, как самостоятельные организационно-правовые формы, включая в том числе адвокатский кабинет, поскольку ни для одного адвокатского образования исключения не сделано, и не сказано, что, например, адвокатский кабинет не является организационно-правовой формой адвокатского образования.

Адвокатская палата образуется учредительным собранием (конференцией) адвокатов. Закон специально указывает, что она является юридическим лицом, имеет самостоятельный баланс, открывает расчетный и другие счета в банках в соответствии с законодательством РФ, а также имеет печать, штампы и бланки со своим наименованием, содержащим указание на субъект РФ, на территории которого она образована. Адвокаты не отвечают по обязательствам адвокатской палаты, а адвокатская палата не отвечает по обязательствам адвокатов. На территории субъекта РФ может быть образована только одна адвокатская палата, которая не вправе образовывать свои структурные подразделения, филиалы и представительства на территориях других субъектов РФ. Образование межрегиональных и иных межтерриториальных адвокатских палат не допускается.

В данной статье установлен запрет на создание филиалов палат. Но в то же время коллегии адвокатов этой же палаты имеют право открывать свои филиалы в любых регионах. Применительно ни к одной другой организационно-правовой форме как коммерческих, так и некоммерческих организаций ГК не содержит таких ограничений и ни один закон о конкретных организационно-правовых формах как коммерческих, так и некоммерческих организаций не содержит таких самоограничений. И насколько целесообразно такое ограничение, если оно легко преодолевается возможностью открытия филиала любой коллегией адвокатов этой адвокатской палаты? Видимо для формального «раздела территорий» и отсутствия для причин конкуренции между самими палатами.

Адвокатская палата не вправе осуществлять адвокатскую деятельность от своего имени, а также заниматься от своего имени предпринимательской деятельностью. Однако юридическое лицо и не может осуществлять адвокатскую деятельность, поскольку ее ведут физические лица-адвокаты. А они ее осуществляют, работая, а точнее, являясь членами адвокатской палаты. Но профессиональную адвокатскую деятельность осуществляют через иные адвокатские образования, предназначенные непосредственно для осуществления адвокатской деятельности. То есть не от имени адвокатской палаты, а от имени коллегий адвокатов или иных адвокатских образований.

Почему же точно так адвокатские образования не могут заниматься предпринимательской деятельностью? Не сами. Не от своего лица. А от имени учреждаемых коллегиями адвокатов коммерческих либо некоммерческих организаций? Имущество адвокатской палаты формируется за счет отчислений, осуществляемых адвокатами на общие нужды адвокатской палаты, грантов и благотворительной помощи (пожертвований), поступающих от юридических и физических лиц в порядке, установленном законодательством РФ. Адвокатская палата является собственником данного имущества. То есть допускается принятие благотворительной помощи в порядке, не запрещенном действующим законодательством. Следовательно, поскольку сам Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре не запрещает, а Закон о НКО разрешает учреждение некоммерческими организациями коммерческих организаций, то почему это должно быть запрещено адвокатским образованиям?

Если дозволено принимать помощь от «чужих» коммерческих организаций, то почему нельзя для этих целей учредить свои коммерческие организации? Для чего запрещать создавать свои коммерческие организации? Чтобы просить помощь от иных организаций?

Есть и еще одна деталь. В Законе об адвокатуре не установлен порядок распределения средств от поступающих грантов и благотворительной помощи. На какие цели должны направляться эти средства? На повышение выплат штатным работникам палат? Или распределяться по усмотрению их руководителей? Ответа на этот вопрос Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, как и большинство законов об иных некоммерческих организациях, не дает.

Федеральная палата адвокатов РФ является общероссийской негосударственной некоммерческой организацией, основанной на обязательном членстве адвокатских палат субъектов РФ.

Федеральная палата адвокатов является юридическим лицом.

Часть 9 статьи 37 вносит еще большую степень определенности в регулирование адвокатских отношений. В нем говорится о том, что Совет Федеральной палаты адвокатов не вправе осуществлять адвокатскую деятельность от своего имени, а также заниматься предпринимательской деятельностью.

Если относительно осуществления адвокатской деятельности специально подчеркнуто, что Совет Федеральной палаты не вправе заниматься адвокатской деятельностью именно от своего имени, то применительно к запрету на предпринимательскую деятельность конкретизация отсутствует. И можно предположить, что не от своего имени Совет Федеральной палаты такую деятельность осуществлять может через учреждаемые Советом, при наделении его полномочиями, или с его рекомендации – непосредственно самой Федеральной палатой.

В то же время представляется, что сам запрет на занятие Советом предпринимательской деятельности выглядит подстраховкой, поскольку Совет не является юридическим лицом, а лишь органом Федеральной палаты, которой запрещено заниматься предпринимательской деятельностью от своего имени. Следовательно, она не должна поручать Совету совершать то, что ей самой запрещено.

Правовой статус имущества Федеральной палаты адвокатов

Статья 38 определяет статус имущества Федеральной палаты адвокатов. Ее имущество формируется за счет отчислений, осуществляемых адвокатскими палатами, грантов и благотворительной помощи (пожертвований), поступающих от юридических и физических лиц в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. Федеральная палата адвокатов является собственником данного имущества. Однако Закон оставляет открытым вопрос относительно принадлежности и судьбы имущества, поступившего в качестве грантов, иных пожертвований региональным Адвокатским палатам.

Точно также не решен вопрос об имуществе, которое может поступить от результатов предпринимательской деятельности некоммерческих или коммерческих организаций, которые могут быть созданы региональными коллегиями адвокатов.

Иные особенности Закона

Своеобразным и отличающимся новизной явился запрет о том, что юридические лица, возникшие в результате разделения Коллегии адвокатов, образованной до вступления в силу Закона, не вправе использовать наименование и символику реорганизованной Коллегии адвокатов. Возможно, это сделано во избежание споров по поводу правопреемства «раскрученного бренда»? Хотя ГК РФ такого запрета не содержит.

А как быть, если правила, установленные ГК РФ и Федеральным Законом о некоммерческих организациях, противоречат Закону об адвокатуре? Исходя из смысла Закона об адвокатской деятельности, тогда данный Закон должен иметь приоритет над Законом о некоммерческих организациях, и поскольку специальной оговорки не сделано, то возможно и над нормами ГК РФ?

Законом не решена судьба имущества Коллегий адвокатов, бюро, юридических консультаций в случае их ликвидации в условиях действующего Закона. Вновь таки непонятно, рассматривает ли Закон все адвокатские образования применительно к этому процессу в качестве самостоятельных организационно-правовых форм? И возможно ли внесение такого имущества в уставный капитал коммерческих организаций, которые был учреждены такими адвокатскими образованиями? И какова судьба таких коммерческих организаций в случае ликвидации коллегий адвокатов, их создавших. Представляется, что Закон должен дать ответы на эти вопросы.

Неопределенность норм, регулирующих возможность участия адвокатских образований в предпринимательской деятельности

На основании данного исследования можно сделать вывод о том. что Законом четко не решен вопрос о возможности участия адвокатских образований в предпринимательских организациях. Нет запрета. Хотя если исходить из норм Закона о НКО, то некоммерческие партнерства имеют право учреждать коммерческие организации. Но в Законе не сказано, могут или нет адвокатские образования быть учредителями других коммерческих и некоммерческих организаций? Видимо могут. Если бы Закон запретил адвокатским образованиям заниматься предпринимательской деятельностью, то видимо этот запрет должен был быть всесторонним, всеобъемлющим, не позволяющим никакому адвокатскому образованию и ни в какой форме осуществлять предпринимательскую деятельность, причем как самим адвокатам, ни адвокатским образованиям.

Но поскольку Закон отсылает к нормам Закона о некоммерческих организациях, регламентирующим деятельность некоммерческих партнерств, по правилам которых должны осуществлять свою деятельность адвокатские образования. А Закон о НКО разрешает некоммерческим партнерствам заниматься предпринимательской деятельностью. Причем как через создаваемые для этой цели коммерческие организации, так и от своего имени.

Поэтому уже на этой стадии такая отсылка вызывает спорный взгляд на возможности адвокатских образований заниматься предпринимательской деятельностью.

Кроме того, Закон не содержит прямого запрета на учреждение коммерческих или некоммерческих организаций адвокатскими образованиями, так как все они, согласно законам о соответствующих коммерческих и Закону о НКО, имеют право от своего имени или от имени создаваемых ими коммерческих организаций заниматься предпринимательской деятельностью.

В случае, если запрет на занятие предпринимательской деятельностью адвокатскими образованиями расценивать и толковать как тотальный запрет, то в этом случае адвокатская организация - первая в правовой истории России некоммерческая организация, которой запрещено заниматься предпринимательской деятельностью в любом из возможных видов, то есть как от своего имени, так и от имени учреждаемых ею коммерческих организаций.

Если такая конструкция создавалась сознательно, тогда законодатель должен был запретить осуществлять предпринимательскую деятельность адвокатским образованиям не только от своего имени, но и запретить им учреждать для этих целей коммерческие или некоммерческие организации. Но такого запрета нет.

Участие адвокатских образований в рамках, установленных законом, в учреждении коммерческих организаций, на взгляд автора настоящей статьи не только не будет противоречить букве и духу закона, но и будет позволять получать дополнительные средства для развития адвокатского сообщества, а также получать навыки по управлению такими организациями. Почему сегодня адвокаты могут входить в советы директоров крупных коммерческих зарубежных организаций, но не смеют создавать и входить в состав советов директоров отечественных обществ, и обществ учреждаемых самим адвокатскими образованиями? В то же время имеют право получать вознаграждение за консультирование тех же членов советов директоров? Представляется что здесь такжен пришло время расширить возможности адвокатов и предоставить им право на участие в Советах директоров при условии, что такие члены советов не несут ответственности по обязательствам таких коммерческих организаций в случае их банкротства.

Представляется, что отсутствие нормальных имущественных отношений внутри адвокатских образований, являющихся следствием советского периода, тяготеют атавистическим грузом, лишают адвокатские образования возможности по настоящему осознать и применить на практике механизм реформирования и наиболее эффективного использования своей общей, коллективной, совместной, а фактически до конца не определенной формы собственности, которую они создают в процессе совместной профессиональной деятельности. И существующее положение, неопределенность правового статуса этого имущества отторгает желание адвокатов создавать эту собственность в значительных масштабах.

Представляется, что запретительная черта, проведенное в советское время, должна быть стерта. И адвокаты должны получить право в пределах, установленных законом, участвовать в создании предпринимательских организаций, в управлении ими и в самом предпринимательском процессе.

Это будет способствовать повышению их профессионализма в сфере корпоративного права, повышению заинтересованности адвокатских образований в умножении совместной собственности своих организаций, увеличению притока финансовых ресурсов для развития адвокатских образований и улучшения социального обеспечения адвокатов и членов их семей.

В процессе обсуждения данной статьи с рецензентами и адвокатами до ее издания автору был задан вопрос: «Для чего адвокатским образованиям создавать коммерческие организации, если можно расширить состав коллегий адвокатов и зарабатывать больший совокупный доход? Представляется, что в данном случае не учитываются два фактора. Первым из них является тот, что предпринимательство может осуществляться в самых разных сферах, где нужны иные умения и навыки. Кроме того, доходность отдельных видов предпринимательской деятельности может быть выше, нежели доходность юридических услуг. И этот доход может быть направлен на укрепление финансового и имущественного положения адвокатских образований.

Кроме того, те адвокатские образования, которые не желают учреждать коммерческие организации, никто не вправе принудить их создавать. Что же касается тех, которые желают проявить такую инициативу, видимо не следует ограничивать.

Анна Владимировна СЕМЕНЦОВА, заведующая коллегией адвокатов «Семенцов и партнеры»

Рыночная экономика вызвала необходимость существенно изменить законодатель¬ство. В частности, в инвестиционно-строительной деятельности. Российский рынок осваивают инвесторы 150 стран. Основные страны-инвесторы - США, ФРГ, Велико¬британия, Китай, Кипр, Финляндия, Польша, Италия, Швейцария, Австрия

В СООТВЕТСТВИИ с Федеральным законом от 25 февраля 1999 г. № 39-ФЗ «Об инвестицион¬ной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» (с изм. и доп. от 2 января 2000 г.)1; Положением по бухгалтерскому учету долгосрочных инвестиций, ут¬вержденным письмом Минфина России от 30 декабря 1993 г. № 1б02; Положением по бухгалтерскому учету «Учет договоров (контрактов) на капитальное строи¬тельство» (ПБУ 2/94), утвержденным приказом Мин¬фина России от 20 декабря 1994 г. № 1б73, определены сфера действия, основные понятия, установлены пра¬ва, обязанности и ответственность участников инвес¬тиционной деятельности, осуществляемой в форме капитальных вложений, установлены гарантии защи¬ты прав, интересов и имущества субъектов инвестици¬онной деятельности. Ими признаны инвесторы, заказ¬чики, подрядчики, пользователи объектов капиталь¬ных вложений и другие лица*.

Главная функция инвестора в строительной деятель¬ности заключается в ее финансировании. В настоящее время в России широко распространился такой способ финансирования строительства, как привлечение средств инвесторов в форме долевого участия по дого¬вору инвестирования, долевого участия в строительстве или договора простого товарищества (о совместной де¬ятельности)**. При этом важное внимание должно быть уделено правовому регулированию инвестиций и инве¬стиционной деятельности.

Предприятия с иностранными инвестициями стали создаваться еще в СССР, в 1987 г. (в то время они называ-лись совместными предприятиями).

\ СЗ РФ, 1999 г, № 9, ст. 1096.

2 «Финансовая газета», 1994 г., № 6.

3 «Финансовая газета», 1995 г., № 5.

• Правовое положение заказчика, застройщика, подрядчика и пользователя более подробно рассмотрено в статье ВВ. Сухо-руковой на с. 3 этого номера журнала. - Прим. ред.

е* Подробнее о договоре долевого участия в строительстве см. статью С. Фокина в № 6 нашего журнала за 2003 г. - П р и м. р е д.

В настоящее время кроме перечисленных ключевых источников правового регулирования иностранных ин-вестиций в РФ следует руководствоваться соответствую¬щими нормами Гражданского кодекса РФ. В ч. 4 п. 2 ст. 2 ГК РФ закреплен приоритет федеральных законов, регу¬лирующих рассматриваемые отношения, перед общими нормами гражданского законодательства. Все больше внимания уделяют этой сфере законы субъектов РФ.

Следует также иметь в виду и два многосторонних со¬глашения — Вашингтонскую конвенцию о порядке раз-решения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г. и Сеульскую конвенцию об учреждении многостороннего агентства по гаранти¬ям инвестиций 1985 г.

В соответствии с п. 6 ст. 4 Закона «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» российская ком-мерческая организация получает статус коммерческой организации с иностранными инвестициями со дня вхождения в состав ее участников иностранного инвес¬тора независимо от объема иностранного участия. С это¬го момента она и сам инвестор пользуются новым стату¬сом и правовой защитой, гарантиями и льготами, уста-новленными указанным Законом.

Основания и условия создания и деятельности коммерческих организаций с иностранными инвестициями в РФ

Закон «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» регулирует общие вопросы создания толь¬ко коммерческих организаций с иностранными инвес¬тициями и не применяется к деятельности некоммерче¬ских организаций с иностранными инвестициями, пра¬вовое положение которых регулируется специальным законодательством.

Кроме того, в РФ, как и в большинстве других стран мира, существует специальное регулирование условий со-здания и деятельности банков, иных кредитных организа¬ций, а также страховых организаций с участием иност-